Made on
Tilda
Обо мне
Моей миссией я считаю помощь людям в поиске смысла и радости в жизни, даже в самых трудных ситуациях. Я верю, что каждый может преодолеть кризис, если у него есть поддержка и понимание.
Я специализируюсь на клинической и кризисной психологии, постоянно совершенствуя навыки в области работы с тяжелыми состояниями и психотравмами. Мой профессиональный путь строится на базе Московской Международной Академии и дополняется обучением в Центре Анны Фрейд (Лондон) и других обучающих школах. На данный момент я прохожу углубленную специализацию по методу MBT (Mentalization-Based Treatment) непосредственно у одного из его основателей — Энтони Бейтмана, что позволяет мне эффективно работать с пограничными, нарциссическими расстройствами личности и нарушениями регуляции эмоций.
В моей работе личность терапевта — это главный инструмент. Я убежден, что исцеление происходит через подлинный человеческий контакт. Я с глубоким уважением и ответственностью берусь за сложные, «тяжелые» личные истории, от которых многие специалисты предпочитают отказываться. Мой опыт проживания личных кризисов и многолетняя личная терапия (включая психодраму, гештальт и арт-терапию) позволяют мне оставаться устойчивым и надежным проводником для клиента даже в самые темные моменты его жизни.
Мой подход в работе
Интегративный. Я синтезирую методы арт-терапии, гештальт-подхода, НЛП и ментализации (MBT). В основе моей работы лежат ценности гуманистической и экзистенциальной психологии: я вижу в каждом клиенте не «набор симптомов», а активного творца своей жизни, временно оказавшегося под прессом обстоятельств и сложностей. Моя задача — помочь вам вернуть себе авторство собственной жизни.
В своей работе использую интегративный подход(это метод работы, при котором психолог использует техники и принципы из разных психотерапевтических школ, объединяя их в единую целостную систему). Основная идея — подобрать наиболее эффективные инструменты под конкретного человека и его ситуацию.
Терапия, основанная на ментализации (MBT): для укрепления саморегуляции, осознания себя и построения стабильных отношений, особенно эффективно при пограничных состояниях.
Арт-терапия: для выражения глубоких чувств, когда сложно подобрать слова, и работы с травмой через творчество.
Гештальт-терапия: для осознания текущих переживаний, эмоций и паттернов поведения "здесь и сейчас".
Психоаналитическая терапия: для глубинного понимания корней проблемы и формирования устойчивой личности.
Позитивная психотерапия, НЛП: для поиска внутренних ресурсов и развития адаптивных стратегий преодоления.
Моя задача - помочь вам осознать и пережить эмоции, разобраться в собственных мыслях и чувствах, найти внутренние ресурсы для преодоления сложностей.
«Личность терапевта — это пространство, в котором клиент может безопасно разместить свою самую тяжелую боль, зная, что она не разрушит того, кто рядом»
Интегративный. Я синтезирую методы арт-терапии, гештальт-подхода, НЛП и ментализации (MBT). В основе моей работы лежат ценности гуманистической и экзистенциальной психологии: я вижу в каждом клиенте не «набор симптомов», а активного творца своей жизни, временно оказавшегося под прессом обстоятельств и сложностей. Моя задача — помочь вам вернуть себе авторство собственной жизни.
В своей работе использую интегративный подход(это метод работы, при котором психолог использует техники и принципы из разных психотерапевтических школ, объединяя их в единую целостную систему). Основная идея — подобрать наиболее эффективные инструменты под конкретного человека и его ситуацию.
Опираясь на методики:
Терапия, основанная на ментализации (MBT): для укрепления саморегуляции, осознания себя и построения стабильных отношений, особенно эффективно при пограничных состояниях.
Арт-терапия: для выражения глубоких чувств, когда сложно подобрать слова, и работы с травмой через творчество.
Гештальт-терапия: для осознания текущих переживаний, эмоций и паттернов поведения "здесь сейчас".
Психоаналитическая терапия: для глубинного понимания корней проблемы и формирования устойчивой личности.
Позитивная психотерапия, НЛП: для поиска внутренних ресурсов и развития адаптивных стратегий преодоления.
Мой профессиональный путь в клинической и кризисной психотерапии длится почти три года — это время интенсивной, глубокой и непрерывной частной практики, в которой я сознательно выбрал одну из самых сложных и ответственных ниш. Я специализируюсь на сопровождении клиентов, находящихся в эпицентре острых жизненных штормов: работаю с тяжелыми психологическими травмами, последствиями насилия, выраженной эмоциональной дезорганизацией, пограничными состояниями (ПРЛ), а также с людьми, переживающими острый суицидальный риск и склонность к самоповреждению.
Каждый день в этой практике бросает мне серьезные профессиональные вызовы. От необходимости ежесекундно удерживать жесткие, но безопасные терапевтические границы в ситуациях высокой нестабильности, до способности оставаться устойчивым, непоколебимым «контейнером» перед лицом разрушительных клиентских аффектов.
Мне регулярно приходится сталкиваться со сложнейшими поведенческими паттернами, сопротивлением и бессознательными проверками терапевта на прочность, когда старые защитные механизмы клиентов пытаются саботировать процесс исцеления. Этот интенсивный опыт научил меня ювелирному балансу между глубокой бережностью и непоколебимой структурностью. Я знаю, как устроена "человеческая тьма", и не боюсь её, потому что точно знаю, как перерабатывать хаос в прочные внутренние опоры.
Моя практика доказала, что даже после самых тяжелых душевных переломов психика способна восстановиться и обрести целостность, если рядом есть стабильный, надежный и бережный проводник, уважающий вашу автономию и готовый держать рамку безопасности, пока вы заново собираете своё «Я»
Мой профессиональный путь в клинической и кризисной психотерапии длится почти три года — это время интенсивной, глубокой и непрерывной частной практики, в которой я сознательно выбрал одну из самых сложных и ответственных ниш. Я специализируюсь на сопровождении клиентов, находящихся в эпицентре острых жизненных штормов: работаю с тяжелыми психологическими травмами, последствиями насилия, выраженной эмоциональной дезорганизацией, пограничными состояниями (ПРЛ), а также с людьми, переживающими острый суицидальный риск и склонность к самоповреждению.
Каждый день в этой практике бросает мне серьезные профессиональные вызовы. От необходимости ежесекундно удерживать жесткие, но безопасные терапевтические границы в ситуациях высокой нестабильности, до способности оставаться устойчивым, непоколебимым «контейнером» перед лицом разрушительных клиентских аффектов.
Мне регулярно приходится сталкиваться со сложнейшими поведенческими паттернами, сопротивлением и бессознательными проверками терапевта на прочность, когда старые защитные механизмы клиентов пытаются саботировать процесс исцеления. Этот интенсивный опыт научил меня ювелирному балансу между глубокой бережностью и непоколебимой структурностью. Я знаю, как устроена "человеческая тьма", и не боюсь её, потому что точно знаю, как перерабатывать хаос в прочные внутренние опоры.
Моя практика доказала, что даже после самых тяжелых душевных переломов психика способна восстановиться и обрести целостность, если рядом есть стабильный, надежный и бережный проводник, уважающий вашу автономию и готовый держать рамку безопасности, пока вы заново собираете своё «Я».